18 декабря 2013

M&M's

Стив Маккуин: “Я не звал Брэда Питта, он сам к нам пришел”


“12 лет рабства” — третий, как всегда скандальный — фильм Стива Маккуина. Как он его задумал, кто терял сознание на съемках и что о картине сказал Тарантино — в нашей беседе со Стивом.

Все, к чему прикасается этот мужчина в самом расцвете сил, превращается в золото. Художник по образованию, Стив Маккуин уже успел получить титул командора ордена Британской империи за заслуги в изобразительном искусстве, а за видеоинсталляцию «Бесстрастное лицо» — премию Тёрнера. Пять лет назад Стив обратился к большому кино, и жюри мировых кинофестивалей приняло новичка более чем благосклонно.

Именно Стиву обязан своей популярностью Майкл Фассбендер. С Маккуином актер так удачно засветил свой торс в провокационных «Голоде» и «Стыде», что последовательно попал на экраны в Каннах и в Венеции. А последняя совместная работа британского режиссера и ирландского актера, «12 лет рабства», уже взяла главный приз в Торонто, и фильму прочат как минимум номинацию на «Оскар». Американский кинокритик Элвис Митчелл встретился с Маккуином, чтобы обсудить эту перспективу — но не только.

ЭЛВИС: Стив, почему ты захотел снять фильм о рабстве?

[Нажмите, чтобы прочитать]

СТИВ: Потому что это такой же естественный шаг, как кино о Второй мировой или о холокосте. Неотъемлемая часть истории. Далеко ходить не надо, мои бабушка с дедушкой — потомки рабов из Вест-Индии. Да и фильмов на эту тему не так много. Забавно, что во время работы над «12 лет рабства» я столкнулся с Тарантино, который как раз снимал «Джанго освобожденного». Помню, он сказал: «Надеюсь, скоро фильмов о рабстве будет больше, чем один». Ведь существует куча вестернов, гангстерских лент, историй про войну и секс…

ЭЛВИС: Ты был в курсе истории Соломона Нортапа до того, как взялся за проект?

СТИВ: Нет, просто мне пришла мысль снять кино о свободном человеке, которого похитили, и через эту призму показать все круги рабства. Разумеется, я читал в газетах о похищении людей, но понятия не имел, как все происходит на деле. И тут моя жена посоветовала изучить реальные истории похищений. Она-то и нашла историю 12-ти лет рабства Соломона Нортапа: «По-моему, это то, что тебе нужно». Я буквально проглотил книгу. Это был уже готовый сценарий — по откровению на страницу. Каждому, кто думает, что знает о рабстве все, следует ее прочитать и пересмотреть свои взгляды. В голове не укладывается, что я не знал о ней раньше! Хотя практически никто, с кем я обсуждал эту историю, никогда о ней не слышал. Это как впервые прочитать дневник Анны Франк.

ЭЛВИС: Ну а фильмы на тему рабства ты смотрел?

СТИВ: Нет, ни одного. Мне это было не интересно. Честно говоря, я вообще сейчас кино редко смотрю. Вероятно, по той причине, что в молодости смотрел по пять фильмов в неделю. Все образы из картины были у меня в голове, поэтому я проводил много времени с оператором Шоном Боббиттом, чтобы правильно передать свое видение картинки. Для меня процесс съемки представляет собой попытку передвигаться по темной комнате скорее при помощи прикосновений, ощущений и запахов, нежели с включенным светом и широко открытыми глазами. Такой способ отражать реальность на пленке нравится мне больше всего. Мне интересно то, что происходит у меня перед глазами, а не другие люди с их подходом.

ЭЛВИС: А какой подход у тебя?

СТИВ: Для того чтобы рассказать историю, необходимо сохранить равновесие. Чтобы функционировал каждый кусок, ни одна часть не должна быть тяжелее или легче. Я добиваюсь этого почти хирургическим путем, постепенно отсекая все лишнее, и смотрю, что выходит.

ЭЛВИС: Поясни-ка.

СТИВ: Ну, например, когда насилие или что бы то ни было как таковое не присутствует в сцене, но ты это ощущаешь.

То есть ты можешь увидеть чей-то синяк, и этого достаточно для правильного эффекта. Частенько для обозначения ярости можно использовать звук. Эффект в его нарастании и концентрации. Процесс съемок напоминает написание романа или стихотворения — ты выкидываешь слова, меняешь ритм.

ЭЛВИС: Мне тут твое художественное прошлое вспомнилось. Ведь в «12 лет рабства» четко видно, как работает цветовая палитра. К примеру, часто присутствует красный цвет, который неизменно ассоциируется с насилием. Это же специально?

СТИВ: Конечно. Мы сознательно обозначали некоторые вещи определенными цветами, а также обращали специальное внимание на цвет при съемках плантаций. Взяли образцы почв с каждой плантации и попытались соотнести их с владельцами. У Форда (Бенедикт Камбербэтч.) на плантации довольно сочные цвета. У судьи Тернера (Брайан Бэтт) цвета менее яркие, но теплые. Оттенки напрямую связаны с характерами владельцев. В сценах, где Соломон возвращается обратно в Саратогу, использованы гораздо более теплые тона.

ЭЛВИС: А как потеет Соломон в исполнении Чиветела Эджиофора! В жизни не видел, чтобы актер в кино так сильно потел. Ты сам-то видел?

СТИВ (смеется): На площадке была адская жара! В Луизиане я едва не отключился. Даже собирался звонить жене, чтобы она прислала мне охлаждающий жилет, ведь от такой жары можно откинуться. Ну а чего еще ждать от съемок летом в сердце Луизианы? Но передать это было очень важно. Духота, тяжелый воздух, вязкость — они играют огромную роль.

ЭЛВИС: Знаешь, что меня поразило? Ты так близко придерживался оригинала и столько деталей сумел показать. Особенно момент, где во время первой порки Соломона у его истязателя ломается бита, — ты все воспроизвел точно как написано. И вообще это постоянное чувство страха и ужаса, которое пронизывает книгу, в фильме по-настоящему оживает.

СТИВ: Так и есть. В любой момент может случиться что угодно.

ЭЛВИС: Твои картины складываются в трилогию о неволе: «Голод», «Стыд» и теперь «12 лет рабства», я прав?

СТИВ: Вечно ты все подмечаешь. (Смеется.)

ЭЛВИС: Нет, ну правда. В случае «Голода» действие происходит в тюрьме, а «Стыд» — история мужчины, который находится в плену собственного восприятия. «12 лет рабства» отличает то, что главный герой попадает в заточение не по своей воле. Потому что заключенный Бобби Сэндс из фильма «Голод» знал, на что шел. Брэндон из «Стыда» также прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях.


Кэри Маллиган, “Стыд”

СТИВ: В случае с Соломоном мне было важно, чтобы аудитория, вне зависимости от расовой принадлежности, смогла ассоциировать себя с героем. Ведь единственное, чего он хотел, — снова оказаться рядом со своей семьей.

ЭЛВИС: Тебе удалось привлечь отличную команду актеров для «12 лет рабства»: от Майкла Фассбендера, Бенедикта Камбербэтча, Брэда Питта до Чиветела Эджиофора и Адеперо Одай. Кто тебя по-настоящему поразил?

СТИВ: Одним из удивительных свойств Чиветела, которое я открыл во время работы с ним, оказалось то, что он порой превращается в звезду немого кино. Все дело в глазах. По той причине, что его герой не может высказываться напрямую, поскольку это может стоить ему жизни. Еще Адеперо потрясающе сыграла. Ее героиня Элайза — женщина, у которой отобрали детей. А они были для нее всем, и без них жизнь потеряла всякий смысл. Мы отсмотрели чуть ли не тысячу актрис на эту роль и были уже на грани отчаяния. Это было сродни поиску Скарлетт О’Хары: «О боже, мы никогда ее не найдем!» Но в один прекрасный день я увидел фотографию и сразу понял, что это она. Бенедикт тоже идеально вписался — он сумел одновременно сыграть и благородство, и шероховатости, не обходя острые углы. С одной стороны, его персонаж испытывает искреннюю симпатию к Соломону, но с другой — он часть системы и намерен ее поддерживать.

ЭЛВИС: А каким образом Брэд Питт оказался причастным к созданию фильма? (Питт выступил сопродюсером через свой продюсерский центр Plan B, а также сыграл в фильме Басса, рабочего на плантации Эппcа–Фассбендера.)

СТИВ: После выхода «Голода» со мной связался Джереми Кляйн из Plan B и предложил сотрудничать. Потом я встретился с Брэдом в Лондоне, где он снимался в «Войне миров Z». Мы долго обсуждали «12 лет рабства», и он пообещал сделать все возможное, чтобы фильм вышел на экраны. Он из тех, кто сам подойдет к человеку, с которым хочет работать. Такое случается не часто. Так что я доволен.

ЭЛВИС: Ты всегда очень интересно используешь Майкла Фассбендера. Он такой естественный в физическом плане.

СТИВ: В этом фильме его персонаж влюблен в рабыню. И он не может принять это. Он ненавидит себя за любовь к темнокожей женщине. Но любовь — забавная штука, ее не получается контролировать. Его гнев выражается физическим путем: ему надо кого-нибудь бить.

ЭЛВИС: Как вы с Майклом общаетесь, на площадке работаете? Он же делал с тобой все три твоих фильма, наверняка между вами есть какие-то свои порядки.


Майкл Фассбендер, “Голод”

СТИВ: Майкл читает сценарий, и мы обсуждаем, что за человек его персонаж, потом репетируем, тогда все и начинает вырисовываться. У Майкла свой подход, но он всегда может найти правильный угол зрения. Для меня репетиции крайне важны, и мы с ним быстро сошлись на этой почве.

ЭЛВИС: Фассбендеру поразительно удается передать физическое отчуждение персонажа. Его герой — чистый импульс!

СТИВ: Помнишь, в фильме есть сцена насилия Эппса над девушкой с его плантации, где он ее избивает? Майкл упал в обморок посреди сцены, когда душил ее. Просто вырубился.

ЭЛВИС: О господи!

СТИВ: Я узнал не сразу — он рассказал мне месяцев через пять. Но это хороший показатель сосредоточенности и напряжения, которые сопровождают его игру.

ЭЛВИС: Насколько это инстинктивно?

СТИВ: Понятия не имею, спроси его. Но он настоящий художник. Такой актер — большая редкость, и мне очень повезло с ним работать.

ЭЛВИС: И все-таки не могу не спросить: ты в итоге смотрел «Джанго освобожденного»?

СТИВ: Да.

ЭЛВИС: И как тебе?

СТИВ: Тарантино — отличный режиссер. Кое-что пришлось мне не по душе, но в целом очень интересная работа.

ЭЛВИС: Все твои фильмы стали катализаторами дискуссий. Ты специально этого добиваешься?

СТИВ: Нет. Снимаю кино для того, чтобы рассказать и показать интересную историю. Мне бы и в голову не пришло делать фильм, чтобы вызвать дискуссию. Это случается само собой. Ой, по-моему, я сейчас хвастаюсь. (Смеется.)


Метки: